13.12.2011
комментариев: 0
Поделиться

Гадание на польской культурной гуще

Как водится, смеркалось. В Донецк с лекцией прибыла директор Музея Современного искусства в Кракове (МОСАК) Мария Анна Потоцка. Наша группа, изолированная от всего некультурного в Донецке, уже обедала шампанским по этому поводу. В заводское бюро с некоторой опаской вошла полька. Пани Потоцкая посещала украинские города в рамках программы Польского института в Киеве «Открытый архив». И вот она в Донецке. И вот она в спортивных штанах. И вот она в кораллах. Готовясь к мероприятию, команде посчастливилось прочитать информацию о краковском авангарде и деятельности галерей в 1970-2010хх. Такой интерес донецкой культурной институции к польскому современному искусству продиктован тем, что Польша давно уже является транзитной страной, как для «поставок» демократии западноевропейского образца, так и тенденций современного искусства и заодно грантов на освоение этих новинок. Позже между нами таки состоялся разговор о том, как происходит обмен между Украиной и Польшей, что это все пока что выглядит как схема «с вас деньги, с нас любовь». Правда не так давно, еще до кризиса, в котором Польша с отдельной валютой и не до конца интегрированной в ЕС банковской системой слабо пострадала, действовала так же. Можно сравнить объемы западной поддержки ЕС и фондов в сфере культуры для Украины, как буферной зоны, и, скажем России или той же Польши, и тогда украинская «любовь» получается достаточно дешевой.
Музей современного искусства в Кракове МОСАК расположился в здании бывшей фабрики Шиндлера, в промышленном районе этого города, который развивался искусственно для усиления роли Рабочего в послевоенной Польше и стал противовесом символу польской великодержавности — Вавельскому замку. В советскую эпоху существовал определенный тренд — ослаблять отдельные концентрированные явления посредством введения противоположного элемента. Так, например, в промышленных городах, как Донецк, где напротив преобладал промышленный, рабочий элемент с большим количеством приехавших на заработки мужчин, строился, конечно же, не Вавельский замок, а текстильная фабрика для привлечения в город Работниц. А уж после Дворцы культуры и бракосочетаний. Символично, что именно в Вавельском замке проходила первая выставка МОСАК, на которой разразилось все утонченное хулиганство кураторов. Дорвались современные художники до своих предшественников из Золотого века, которых теперь уже можно «подергать за бороду» только изысканным интеллектуальным стёбом. Бесценные исторические полотна отражались и обрамлялись новыми работами молодых художников. Например «Прусская дань» Яна Матейко и «Прусская дань» Эдварда Кращиньского, который отразил победу поляков над тевтонцами, т.е. знаковое для польской идентичности и государственности событие, своеобразную историю успеха Польши 600-летней давности в приземленных категориях и тонах.
Пани Маша рассказала вкратце об истории становления галерей в Польше – от частных инициатив, расположенных в жилых квартирах, до мощных институций, облюбовавших такие важные исторические объекты, как бывшая фабрика Шиндлера. Нелегальные выставки, военное положение и запрет на выставочную деятельность, кризис, становление новой польской идентичности и, наконец, перелом и победа. Мне лично эта история несомненного успеха, которая опережает украинский арт лет на 20, напоминает немного крестовый поход со своими святынями, сбором коллекции мощей и возведением храма в конечном итоге. Даже теперешняя склонность современного польского искусства к критичности и иронии напоминает самоиронию институционально-религиозного общества Зрелого средневековья. Такую ассоциацию притягивают также коллажи Зофьи Кулик – они вообще притягивают, в принципе, и завораживают не только своим заигрыванием с сакральными сюжетами, но и вскрытием сущности величия. Орнамент из огромного количества нагих и слабых тел напоминает не только братскую могилу, но и склад, к которому можно всегда обратиться за нужным ресурсом.
У каждого народа, особенно в ХХ веке, есть некое «потерянное поколение», а вот поколение-феномен есть далеко не везде. Подкатывает зависть при взгляде на целый ряд современных польских художников, представленных в музее – Ежи Косалка, Марчин Мачеёвский, Катажина Гурна. Бедность и отсутствие поддержки государства в сфере культуры не оригинальное украинское изобретение, а вот почему есть Польский феномен, а Украинского — нет? Как появляется неподвластный бедности и притеснениям поток талантливых людей? Будут ли у нас еще 60-е? Как будут потрачены субсидии «на культуру», привлеченные в страну «за нашу любовь». Смотрим видео Катажины Козыры «Воплощение Лу фон Саломе». Фатальная женщина в черном ведет на поводке Ницше и Рильке. Гендерную культуру нам тоже рано или поздно придется осваивать.
Знакомство украинского культработника с современным польским искусством немного напоминает поход к гадалке: конечно, точные даты ускользают и не известно, какие силы определят вектор развития украинского общества, но может еще предстоять развитие таких тем, как примирение с национальной трагедией (в Польше это непризнанный геноцид польских евреев), переосмысление коммунистического прошлого, права человека contra, борьба с терроризмом и проч.
Сидим, курим. В зал входит дончанка в красных ботфортах, в коротенькой объемной шубке и красной шапочке – ну чистый петушок. Сам собой напрашивается вопрос — так чем же отличается украинское современное искусство от польского? Маша прерывает свой рассказ о польских мужчинах – да ничем не отличается, потому, что нет польского современного искусства, или бразильского, или китайского, а есть современное искусство вообще. В искусстве нет Польши или Украины, а есть частное, даже интимное высказывание отдельного человека. Трудно до конца понять, насколько каждый индивид отделен от массы и витающих в воздухе идей. Насколько даже номадичность современного искусства не является прерогативой определенного класса, поколения или граждан группы стран. Польский художник, также представленный в МОСАК, Гжегош Кламан создал работу «Kunst macht frei» («Искусство делает свободным» – преобразованный лозунг на воротах Освенцима и других лагерей нацистского режима «Arbeit macht frei» т.е. «Труд делает свободным»), то ли имея ввиду творческий катарсис, то ли жестокие законы мира искусства и мира вообще. Так что делает человека свободным – служба и долг или акт творения? Сидим, курим. Ой, да ни то, ни другое — говорит Маша. А что же тогда? Да ничто!

Анна Агафонова. Фото «Изоляция. Платформа культурных инициатив»

1,056 просмотров всего, 1 просмотров сегодня

Airna

Airna

Комментарии

Комментариев нет! Вы можете первым прокомментировать эту запись!

Написать комментарий

Ваши данные будут в безопасности! Ваш электронный адрес не будет опубликован. Другие данные также не будут переданы третьим лицам. Поля, обязательные для заполнения, отмечены так: *

*

14 + четырнадцать =